Неточные совпадения
«
Ночью писать, — думал Обломов, — когда же спать-то? А поди тысяч пять в год заработает! Это хлеб! Да писать-то все, тратить мысль, душу свою на мелочи, менять убеждения, торговать умом и воображением, насиловать свою натуру, волноваться, кипеть, гореть, не знать
покоя и все куда-то двигаться… И все писать, все писать, как колесо, как машина: пиши завтра, послезавтра; праздник придет, лето настанет — а он все пиши? Когда же остановиться и отдохнуть? Несчастный!»
Она слыла за легкомысленную кокетку, с увлечением предавалась всякого рода удовольствиям, танцевала до упаду, хохотала и шутила с молодыми людьми, которых принимала перед обедом в полумраке гостиной, а по
ночам плакала и молилась, не находила нигде
покою и часто до самого утра металась по комнате, тоскливо ломая руки, или сидела, вся бледная и холодная, над Псалтырем.
В жаркую летнюю пору лошадей выгоняют у нас на
ночь кормиться в поле: днем мухи и оводы не дали бы им
покоя.
Но он тоже невольно поддавался очарованию летней
ночи и плавного движения сквозь теплую тьму к
покою. Им овладевала приятная, безмысленная задумчивость. Он смотрел, как во тьме, сотрясаемой голубой дрожью, медленно уходят куда-то назад темные массы берегов, и было приятно знать, что прожитые дни не воротятся.
— Так бы, да не так вышло: с того времени
покою не было теще. Чуть только
ночь, мертвец и тащится. Сядет верхом на трубу, проклятый, и галушку держит в зубах. Днем все покойно, и слуху нет про него; а только станет примеркать — погляди на крышу, уже и оседлал, собачий сын, трубу.
И таков ли, таков ли был бы я в эту
ночь и в эту минуту теперь, сидя с вами, — так ли бы я говорил, так ли двигался, так ли бы смотрел на вас и на мир, если бы в самом деле был отцеубийцей, когда даже нечаянное это убийство Григория не давало мне
покоя всю
ночь, — не от страха, о! не от одного только страха вашего наказания!
Вы не будете обедать, не уснете и просидите
ночь вот тут в кресле, без сна, без
покоя.
Бабушка между тем здоровалась с Верой и вместе осыпала ее упреками, что она пускается на «такие страсти», в такую
ночь, по такой горе, не бережет себя, не жалеет ее, бабушки, не дорожит ничьим
покоем и что когда-нибудь она этак «уложит ее в гроб».
Нет неделями
покоя, —
Стой на страже
ночь и день.
С треском гнется подо мною
Зыбкой лестницы ступень.
Долго мы бродили около озера и стреляли птиц. Время летело незаметно. Когда вся долина залилась золотистыми лучами заходящего солнца, я понял, что день кончился. Вслед за трудовым днем приближался
покой; вся природа готовилась к отдыху. Едва солнце успело скрыться за горизонтом, как с другой стороны, из-за моря, стала подыматься
ночь.
Стояла китайская фанзочка много лет в тиши, слушая только шум воды в ручье, и вдруг все кругом наполнилось песнями и веселым смехом. Китайцы вышли из фанзы, тоже развели небольшой огонек в стороне, сели на корточки и молча стали смотреть на людей, так неожиданно пришедших и нарушивших их
покой. Мало-помалу песни стрелков начали затихать. Казаки и стрелки последний раз напились чаю и стали устраиваться на
ночь.
Обшитая своими чиновными плерезами, Марья Степановна каталась, как шар, по дому с утра до
ночи, кричала, шумела, не давала
покоя людям, жаловалась на них, делала следствия над горничными, давала тузы и драла за уши мальчишек, сводила счеты, бегала на кухню, бегала на конюшню, обмахивала мух, терла ноги, заставляла принимать лекарство.
Потом я показывал им созвездия на небе. Днем, при солнечном свете, мы видим только Землю,
ночью мы видим весь мир. Словно блестящая световая пыль была рассыпана по всему небосклону. От тихих сияющих звезд, казалось, нисходит на землю
покой, и потому в природе было все так торжественно и тихо.
— Мое мнение, друг мой, — высказался генерал, — что тут нужна теперь, так сказать, скорее сиделка, чем наше волнение, и, пожалуй, благонадежный, трезвый человек на
ночь. Во всяком случае, спросить князя и… немедленно дать
покой. А завтра можно и опять принять участие.
Охотников до чужбинки в том городке, где жил покойный Марко Данилыч, было вдоволь, и потому Герасим Силыч по
ночам в доме на каждой лестнице клал спать по нескольку человек, чтоб опять ночным делом не забрался в
покои какой-нибудь новый Корней Прожженный.
А Марье Гавриловне с каждым днем хуже да хуже. От еды, от питья ее отвадило, от сна отбило, а думка каждую
ночь мокрехонька… Беззаветная, горячая любовь к своей «сударыне» не дает Тане
покою ни днем, ни
ночью. «Перемогу страхи-ужасы, — подумала она, — на себя грех сойму, на свою голову сворочу силу демонскую, а не дам хилеть да болеть моей милой сударыне. Пойду в Елфимово — что будет, то и будь».
Нет ему
покоя от комариной силы ни в знойный полдень, ни прохладным вечером, ни темной
ночью, только и отрада в дождливую погоду.
На ветвях кедра иль березы
Скрываясь по
ночам, она
Минутного искала сна —
Но только проливала слезы,
Звала супруга и
покой,
Томилась грустью и зевотой,
И редко, редко пред зарей,
Склонясь ко древу головой,
Дремала тонкою дремотой...
Здесь
ночью нега и
покой,
А днем и шум, и пированье.
Приди на дружное призванье,
Приди, о путник молодой!
Этот день рождения не давал мне
покоя ни днем, ни
ночью.
Июнь переваливает за вторую половину. Лагерная жизнь начинает становиться тяжелой для юнкеров. Стоят неподвижные, удручающе жаркие дни. По
ночам непрестанные зарницы молчаливыми голубыми молниями бегают по черным небесам над Ходынским полем. Нет
покоя ни днем, ни
ночью от тоскливой истомы. Души и тела жаждут грозы с проливным дождем.
Князь уехал. В его душе царил давно уже не испытанный им сладкий
покой. Будущее представлялось ему в радужном цвете. Грезы, одна другой заманчивее, всю
ночь витали над его головой. Он спал сном счастливого человека.
Когда в лунную
ночь видишь широкую сельскую улицу с ее избами, стогами, уснувшими ивами, то на душе становится тихо; в этом своем
покое, укрывшись в ночных тенях от трудов, забот и горя, она кротка, печальна, прекрасна, и кажется, что и звезды смотрят на нее ласково и с умилением, и что зла уже нет на земле, и все благополучно.
— Так слушай же, — Екатерина Петровна склонила свою голову на плечо Талечки, — полюбила я его с первого раза, как увидела, точно сердце оборвалось тогда у меня, и с тех пор вот уже три месяца
покоя ни днем, ни
ночью не имею, без него с тоски умираю, увижу его, глаза отвести не могу, а взглянет он — рада сквозь землю провалиться, да не часто он на меня и взглядывает…
Обаянье летней
ночи охватило его; все вокруг казалось так неожиданно странно и в то же время так давно и так сладко знакомо; вблизи и вдали, — а далеко было видно, хотя глаз многого не понимал из того, что видел, — все покоилось; молодая расцветающая жизнь сказывалась в самом этом
покое.
И припоминаешь, что и тогда мечты были грустны, и хоть и прежде было не лучше, но все как-то чувствуешь, что как будто и легче и покойнее было жить, что не было этой черной думы, которая теперь привязалась ко мне; что не было этих угрызений совести, угрызений мрачных, угрюмых, которые ни днем, ни
ночью теперь не дают
покоя.
Бросил молиться, стал скакать и рыскать по полям с утра до
ночи, не одного доброго коня заморил, а
покоя не выездил!
Стал гулять по
ночам, выпивал ковши вина крепкого, не запил тоски, не нашел себе
покоя в похмелье!
— Дорогие гости! — сказал он, вставая из-за стола, — на дворе уж темная
ночь! Не пора ли на
покой? Всем вам готовы и перины мягкие, и подушки пуховые!
Всякие несуразные мысли лезли в голову и не давали
покоя ни днем, ни
ночью.
Несчастный не находил себе
покоя ни днем ни
ночью — исхудал и побледнел.
Князь между тем в муках своих страшных сомнений не имел
покоя ни днем ни
ночью.
Не зная
покою ни
ночью, ни днем,
Рыдая над бедным сироткой,
Всё буду я думать о муже моем
Да слышать упрек его кроткий.
— Ты спроси, князь, — отвечала она полушепотом, — как я еще жива. Столько перенести, столько страдать, сколько я страдала это время, — я и не знаю!.. Пять лет прожить в этом городишке, где я человеческого лица не вижу; и теперь еще эта болезнь… ни дня, ни
ночи нет
покоя… вечные капризы… вечные жалобы… и, наконец, эта отвратительная скупость — ей-богу, невыносимо, так что приходят иногда такие минуты, что я готова бог знает на что решиться.
В генеральском флигельке наступившая
ночь не принесла с собой
покоя, потому что Нина Леонтьевна недовольна поведением генерала, который, если бы не она, наверно позволил бы Раисе Павловне разыгрывать совсем неподходящую ей роль. В своей ночной кофточке «чугунная болванка» убийственно походит на затасканную замшевую куклу, но генерал боится этой куклы и боится сказать, о чем он теперь думает. А думает он о своем погибающем друге Прозорове, которого любил по студенческим воспоминаниям.
Заметив, что муж не совсем-то здоров, Сусанна, без воркотни, без неудовольствия, уложила его в постель и почти всю
ночь, как добрая сиделка, нежно, кротко и терпеливо ухаживала за ним, охраняла его
покой, предупреждала малейший взгляд, малейшее желание.
Июльская
ночь была великолепна. Небо было чисто и все сплошь усеяно яркими звездами. Освещенные лунным блеском парк и сад особенно настраивали фантазию. Кругом царила мертвая тишина — вокруг все спало. Даже сторож, обыкновенно бивший в доску, или задремал, или не решался нарушать этот
покой земли под звездным куполом малейшим шумом.
Но было за этим ужином шумно и весело и раздавались еще после него оживленные речи, которые не все переговорились под кровлей Евангела до поздней
ночи, и опять возобновились в саду, где гости и провожавший их хозяин остановились на минуту полюбоваться тихим
покоем деревьев, трав и цветов, облитых бледно-желтым светом луны.
— Я же вам говорю, что я безумец, — отчаянно, чуть не с криком возопил бедный итальянец, — этот злополучный мальчик всю
ночь мне не дал
покоя — и я ему сегодня утром наконец все открыл!
Он два раза ходил в больницу к Ивану Дмитричу, чтобы поговорить с ним. Но в оба раза Иван Дмитрич был необыкновенно возбужден и зол; он просил оставить его в
покое, так как ему давно уже надоела пустая болтовня, и говорил, что у проклятых подлых людей он за все страдания просит только одной награды — одиночного заключения. Неужели даже в этом ему отказывают? Когда Андрей Ефимыч прощался с ним в оба раза и желал покойной
ночи, то он огрызался и говорил...
Всю
ночь анамиты не давали
покоя саперам, строившим мост. Утром он, наконец, был готов, и приехавший со свитой адмирал Бонар первый переехал его во главе отряда. Но анамитов не было. К досаде французов, они исчезли, скрывшись по знакомым им тропинкам и переправившись по бесчисленным протокам, изрезывающим страну.
— Хорошо. А начальство между тем беспокоится. Туда-сюда — везде мерзость. Даже тайные советники — и те нынче под сумнением состоят! Ни днем, ни
ночью минуты
покоя нет никогда! Сравните теперича, как прежде квартальный жил и как он нынче живет! Прежде только одна у нас и была болячка — пожары! да и те как-нибудь… А нынче!
К довершению своего ужаса, он стал убеждаться, что безумно любит эту посрамившую его девушку. Каприз своенравного человека постепенно вырос в роковую страсть. Граф положительно не находил себе
покоя ни днем, ни
ночью. Образ княжны, повторяем, неотступно носился перед ним. Он жаждал видеть ее и боялся с нею встречи.
Запирая на
ночь дверь переднего
покоя, Аксинья усмотрела на платейной вешалке нечто висящее, как бы не нам принадлежащее, и когда мы с Наташей на сие были сею служанкой позваны, то нашли: во-первых, темно-коричневый французского гроденаплю подрясник; во-вторых, богатый гарусный пояс с пунцовыми лентами для завязок, а в-третьих, драгоценнейшего зеленого неразрезного бархату рясу; в-четвертых же, в длинном куске коленкора полное иерейское облачение.
Был второй час
ночи. По небу плыла полная луна, серебрившая своим трепетным светом широкий плес Амура. Впереди неясно вырисовывались контуры какого-то мыса. Селение Вятское отходило на
покой, кое-где в избах еще светились огни…
Удэхейцы сначала убеждали его оставить их в
покое, потом грозили ему копьями и огнестрельным оружием, шаманили по
ночам и просили Буйнь Ацзани (хозяина зверей) отозвать «свою собаку» обратно.
Пробыть безвыходно несколько дней и
ночей в императорских
покоях — событие, о котором ни один из его собратий не смел и мечтать.
Несмотря на то что отряд генерала Берга, и в особенности крыло, руководимое Суворовым, не давали прусскому генералу Платену
покоя ни днем ни
ночью, против последнего нельзя было предпринять ничего решительного, так как у Берга не было ни пехоты, ни казаков.
В бою китайцы помогают японцам, наших раненых грабят, указания дают ложные — подводят под пули японцев, фураж и провиант добровольно не продают, устраивают склады для неприятеля, своими часто лживыми жалобами вызывают незаслуженное наказание, стоит отделиться по делам службы, как солдата убивают, заснёт солдат в фанзе — и тут ему
покоя от манзы нет, его обкрадывают, выгонять же хозяина из его дома не позволяют — не гуманно, достаточно того, что бедному китайцу приходится стеснить свою семью на
ночь.